ДА, Я ТАКОЙ!

Я Некто. Кто-то. Никто. Немо. Меня нет. А кто это пишет? Это же Я! Я есть. Я мыслю, значит, я существую. Я влачу жалкое существование по полу. Пол мужской. Пол Свердлов. Свердлов — великий революционер. У меня с ним ничего, кроме фамилии. Я не женат, детей не имею. Не имею также домашних животных. Животных люблю, особенно сырокопчёных. Я долго коптился в дыму костров. Взвейтесь, кастраты, синие ночи… Витас мне не нравится. Терпеть не могу попсу. Попса — это всё, чего вокруг много. Люди — это попса, но они хотя бы разные.

Одинаковые люди — гопники. Их больше всех. “Всех люблю на свете я”. Пацифист, космополит, графоман. Немножко хиппи, хобби, нетто, Гамми, аммиак. Газ. Я злющий и шипучий, как газ. Могу не выдержать и выплеснуться. На бумагу, например. А могу и на диван. Повалить. Шутка. Я шутник. Петросян — мой идеал женственности. Я пошляк. Но иногда ни на что не намекаю, а просто говорю. Говорю много, привычка. Ещё привык опаздывать, перебивать, пить чёрный чай и употреблять сорняки “вот” и “значит”. Так вот, это ничего не значит!

Всё, что написано выше — шифровка. Юстас — Алексу, мороженое — дитям, цветы — на могилу Джима Моррисона.

Мой любимый метод бумагомарательства — поток сознания. Я открываю кран, и оно течёт, течёт… Я пишу всё, что приходит в голову, и никогда не исправляю. Перечитал вот — ерунда какая-то. А что в человеке важно, кроме ерунды? Родился, жил, умер — кому это интересно? Ведь такого добра у каждого полно. Полотно. Толокно. И снова темно.

Когда журналист не пишет, он либо спит, либо умер. Я ставлю точку и иду спать.

Угадай, кто?